Человек, укротивший ветер

13 Авг

В конце июля на базе Харбинского технологического университета состоялся Первый китайско-украинский форум под названием «Мировые тенденции развития энергетики». В состав нашей делегации входили более 40 ведущих ученых Украины, в их числе был николаевец, руководитель Николаевского отделения Академии технологических наук Украины Владимир Подгуренко.

Владимир Сергеевич получил от организаторов персональное приглашение, ибо считается одним из лучших украинских специалистов по ветроэнергетике. Его доклад «Ветроэнергетика Украины: начальные шаги к устойчивой модели цивилизации» вызвал большой интерес. Вот почему для нашей очередной встречи в рамках «душевного разговора» мы выбрали этого интересного собеседника — кандидата технических наук, заслуженного изобретателя Украины, Почетного энергетика Украины, академика АТНУ, «Горожанина года 2012» в номинации «Наука» — Владимира Подгуренко.

— Владимир Сергеевич, что более всего заинтересовало китайцев в вашем докладе?

— В обсуждениях и дискуссиях представители китайской стороны обратили внимание на весомый ветропотенциал Северного Причерноморья, на уникальные возможности Одесской банки для строительства оффшорных ветроэлектростанций. Они готовы принять участие в строительстве как наземных, так и оффшорных станций.

— Поясните, что значит «оффшорная»…

— То есть стоящая в море. Украина занимает второе место в мире по мелководным морским участкам. Взять, к примеру,  Одесскую банку: уникальность ее в том, что глубины здесь 5-8, максимум 12 метров, удобное песчаное, известковое дно. Сегодня оффшорные ветростанции активно возводят в разных странах, фермы устанавливаются на территориях глубиной от 50 до 200-300 м и даже 700 метров… дорогое удовольствие, и, тем не менее, мировой бизнес идет на это. Когда ветряные турбины стоят «на воде», то выработка от любой машины примерно в три раза больше – потому что ветер более устойчив, для него нет никаких препятствий. Кроме черноморского мелководья, в Украине есть мелкое Азовское побережье, Сиваш, Днепровские водохранилища… И если использовать их потенциал, то наша страна может достичь очень высоких результатов в вопросах возобновляемой энергии.

— Помнится, у вас были какие-то разработки по строительству опытной Кинбурнской ВЭС…

— Этот проект был создан еще в середине 1990-х годов и касается как раз Одесской банки, примыкающей к западной оконечности Кинбурна. Расчеты, которые я тогда произвел, показали поразительный результат. Эффективность этого проекта, даже спустя 20 лет, по меркам сегодняшнего дня, остается очень высокой — несмотря на то, что ветротурбины, для которых производился расчет, уже устарели. Морские ВЭС очень удобны еще и потому, что монтировать агрегаты можно прямо на понтонах – например, на территориях судостроительных заводов, а потом водным путем доставлять их к месту установки.

— Владимир Сергеевич, вы по специальности конструктор-газотурбинист, около 40 лет проработали в СПБ «Машпроект», достигли немалых высот — должности ведущего конструктора, зам. начальника конструкторского сектора… На вашем научном счету 12 книг, два учебных пособия, 10 изобретений и патентов в области газотурбостроения… И вдруг – ветроэнергетика. Или не вдруг?

—  А дело было так: в 1990 году я стал депутатом областного совета. Это было время, когда общественное мнение играло не последнюю роль в жизни украинского общества. На «Машпроекте» практически каждый коллектив выдвинул в депутаты мою кандидатуру. Я тогда работал начальником конструкторской бригады, работу свою любил, недавно защитил диссертацию и собирался засесть за монографию. На защите кандидатской два члена совета отметили, что фактически моя диссертация «тянет» не на одну, а на две. Потому я понимал важность будущей монографии — она должна была стать настольной книгой для конструкторов-газотурбинистов.

— Но тут вы побеждаете в борьбе за депутатский мандат — и что?

— Зря иронизируете. Борьба действительно была – 17 человек на одно место в округе. Накануне выборов меня вызвали в партком, говорят: «Вы уж определитесь, куда вы идёте… а то одни отделы рекомендуют вас в городской совет, другие — в областной, в Верховую Раду Украины». Я им отвечаю: «Я себя никуда не выдвигал, пусть отделы  сами определятся, куда мне идти»…

Ну а когда стал депутатом облсовета, начал думать – что я могу сделать, что могу предложить для развития Украины. Проблема ее энергетической зависимости от других стран меня всегда волновала. Смотрите, какая благодать для нашей страны была в конце XIX века: две трети объема товарного зерна мукомольные ветряки перерабатывали. Только в окрестностях Николаева работало 78 ветряных мельниц!

— Вторичное возрождение мировой ветроэнергетики началось, если не ошибаюсь, в конце 80-х годов прошлого века. Дания, Испания, Португалия, Ирландия, Германия активно занялись установкой ветростанций…

—  В 90-х я много писал об этом в прессе, выступал со своими предложениями на сессиях – предлагал развивать возобновляемые источники энергии. Все безрезультатно.

Но однажды у меня состоялся конструктивный разговор с председателем областного совета Иваном Трофимовичем Грицаем.  Выслушал меня внимательно и говорит: давай создадим новую структуру, которая займется вопросами возобновляемой энергетики, и ты ее возглавишь. Я предложил основать центр возобновляемых источников энергии. Обсудили проблему с Анатолием Кинахом, который был тогда главой Николаевской обладминистрации. Написали письмо министру энергетики – министерство возглавлял  Виталий Скляров, очень грамотный энергетик, кроме того – Личность… Он дал добро на создание центра.

— Таким образом в Николаеве появился Южный государственный внедренческий центр нетрадиционных источников энергии «Бояр». Название его имело «божественное» происхождение: Борей + Ярило… И вы возглавляли этот центр с 1992 по 2010 годы.

— Мы работали под эгидой областной администрации и Минэнерго. Причем министерство поставило перед нами задачу заниматься большими сетевыми ветроустановками. Турбины АВ-250C разработали толковейшие, грамотнейшие конструкторы ГКБ «Южное» из Днепропетровска под руководством генерального конструктора Станислава Конюхова и главного конструктора Николая Голубенко. Ракетчики сделали турбину, но заложили туда много элементов из ракетной техники с малым сроком службы.

А перед «Бояром» была поставлена задача испытать, сделать доводку ветроагрегатов и сдать их  государственной комиссии. В 1994 году на мысе Аджигол была построена пилотная Аджигольская ветроэлектростанция, где проходили испытания. Она проработала 18 лет.

— С ракетчиками наверняка пришлось вам крепко поспорить, когда вы принялись за усовершенствование ветряной турбины… они — конструкторы, у них свои амбиции.

— Поначалу на наши советы днепропетровцы плохо реагировали. Но однажды мы без спроса сделали так, как посчитали нужным, и получили отличный результат. С тех пор мы стали дружно работать – из этой дружбы родился прекрасный сплав создателей техники малого и большого ресурсов… В те годы Минэнерго держало курс на создание отечественной ветротурбины, и Украина была близка к цели.

— Что-то помешало закончить работу?

— Машину мы довели, но Украине она не нужна оказалась. И модернизированных 10 экземпляров закупила Россия. По сей день на Чукотке Анадырская ветростанция прибыльно и устойчиво работает на этих ветротурбинах. В общем, пока Минэнерго возглавляли Виталий Скляров, потом Анатолий Гриценко, министерство занимало государственную позицию в отношении ветростанций. Был создан финансовый механизм строительства ВЭС: от каждого киловатт-часа, выработанного любой электростанцией страны, 0,75% шло на особый счет – это были инвестиции в строительство ветростанций.

Тогда во всех постсоветских государствах считали, что Украина очень быстро в результате освоения ветровых источников энергии получит хороший результат. Так и должно было случиться.

— Но тут появились «дельцы от ветроэнергетики»…

— …и эти дельцы вытащили на свет божий 100-киловаттную американскую машину… «металлолом» – и началась борьба. Минэнерго вынуждено было отойти от вопросов развития ветроэнергетики, вместо него ведущую роль заняло Минпромполитики. На меня началось давление – требовали поставить на Аджиголе этот американский «металлолом». Я сопротивлялся, потому что с самого начала сделал просчеты и увидел, что результат от предлагаемых турбин — мизерный… и это на нашей очень перспективной по ветру площадке. В итоге «досопротивлялся» до того, что мне пригрозили: ты пропадешь, мы «перекроем кислород» вашему «Бояру».

В общем, я решил пойти на компромисс: разрешить рядом с нашими турбинами установку трех американских ветряков – и тогда все увидели бы разницу между украинскими опытными образцами и «металлоломом». Но дельцы знали, чем это чревато: потребовали убрать, порезать на металл наши установки, чтобы не было на площадке ветротурбин двух видов. Я сказал: этого делать не буду. К тому времени наш центр был единственный в Украине, кто сохранил площадку под промышленную ветростанцию.

— И что в итоге – кислород таки перекрыли?

— С 2005 года государственное финансирование центра прекратилось. Пять лет мы, по сути, сидели без зарплаты. Многие люди ушли, воровство на Аджигольской станции процветало – оставшиеся члены коллектива охраняли ее на общественных началах.

Я бухгалтерии дал команду вести учет по заработной плате в суммах, которые мы получали от Минэнерго… зарплата была хоть небольшая, но терпимая.  В итоге у нас появилась штатная ведомость, которая нигде не фигурировала. Но мы не теряли надежды на то, что долги вернут.

Вдруг приходит проверка СБУ. Нам с бухгалтером волноваться нечего, я еще от дедушки с бабушкой усвоил: «Не бери чужого – не бійся нікого». Но проверяющих ведомость насторожила – это подсудное дело! Почему же подсудное? — У нас перспективная площадка: инвестор, который придет, все эти долги, согласно ведомости, должен компенсировать – вот для чего мы ее ведем.

— Чем же закончилось «подсудное дело»?

— В СБУ мне сказали спасибо за то, что наш центр занимается таким полезным делом, как ветроэнергетика, но за ведомость – оштрафовали. Однако было и продолжение нашей встречи с СБУ. Проверяющие послали две официальные бумаги – в Минэнерго и облгосадминистрацию: требовали ответа, почему учредители довели государственное предприятие до развала. Обе инстанции ответили, что в создании «Бояра» участия не принимали и в реестре украинских предприятий такое не числится. Так я остался один.

Потом уже три агрегата, которые мы испытывали на Аджиголе и выжали из них все, что могли, – сдали в металлолом и немного погасили долги по зарплате.

— Значит, в этом «неопределенном» состоянии вы находились накануне создания ветропарка «Очаковский»?

— До парка была еще одна история. Вдруг узнаю: приехали греки, они собираются инвестировать строительство крупной ветростанции в Украине — на базе технопарка Киевского политеха. Инициатор проекта – депутат Верховной Рады, очень весомый человек в Партии регионов. Надо найти хорошую площадку, чтобы реализовать этот проект.

— А площадка-то уже есть – проверенная, обкатанная… и есть лучший специалист, который много лет занимается проблемами ветроэнергетики… Так ведь?

— Ну, наверное… Депутат делает мне предложение, берет «на зарплату». Я первым делом решаю с ним вопрос о компенсации имеющихся у «Бояра» задолженностей перед сотрудниками. На тот момент — что-то около 750 тысяч гривен. Отвечает — не вопрос. Однако проходит время, а долги не погашаются… Затем депутат заявляет: не надейся — никто тебе их не оплатит. Вот тогда я понимаю, что меня обманули, и прерываю с ним всякие отношения. Пришел к Николаю Круглову — он тогда был депутатом Верховной Рады — и проинформировал его о случившемся. Николай Петрович меня поддержал: правильно сделал, никому площадку не отдавай – держись.

И строительство ветропарка «Очаковский» началось при губернаторстве Н.П. Круглова. Сегодня здесь работают 15 ветротурбин мощностью 37,5 мегаватт. Несмотря на сложное время, дополнительно готовят к работе еще 4 турбины.

— Стало быть, именно под вашим руководством шло  строительство? Вы тогда пребывали в должности директора ветропарка…

— Совершенно верно. Передо мной инвестор поставил задачу развернуть промышленное строительство. Многое из того, что я предлагал, было реализовано. Работа промышленной станции с коэффициентом установленной мощности 37-38% — это показатель на уровне лучших мировых… и это свидетельство того, что площадка в Очаковском районе выбрана правильно.

Только вот беда: я был директором, который не мог потратить по своему усмотрению ни одного рубля. Все финансовые потоки контролировал «свой» человек инвестора. По сути, в парке было два директора. Потом стали поступать предложения типа «уступи директорство мне». На эти предложения я ответил так: «До тех пор, пока не построю первую очередь, ни о какой смене директорства речи быть не может. Я начинал — я эту станцию дострою. Если вы будете настаивать — завтра иду к губернатору и докладываю. Велит губернатор передать пост – я передам»… И претендент уступил — ему нашли должность с зарплатой значительно больше моей. А потом инвестор от него просто избавился.

— В ветропарке «Очаковский» вы проработали в общей сложности три года – с 2010 по 2013-й.

— Затем было создано ООО «Ветропарки Украины», и  «Очаковский» вошел в его состав. Однажды в разговоре с генеральным директором я затронул свое директорство, сказал прямо: «Понимаю, что вы мне каким-то образом не доверяете, что вам нужны мои технические знания и не более. Если я нужен вам – я готов работать у вас консультантом, если не нужен – я уйду». Еще некоторое время поработал зам. директора по науке и перспективному развитию… Ну а сегодня преподаю в Николаевском университете кораблестроения дисциплину «Нетрадиционные источники энергии».

— Владимир Сергеевич, а в Украине работа над созданием отечественных ветротурбин продолжается?

Николай Голубенко в КБ «Южное» работает над совершенствованием украинских установок – они там спроектировали и изготовили 500-киловаттную турбину вслед за 200-кВтной. В промышленно-финансовой компании «Конкорд» Николай Степанович разработал принципиально новую ветротурбину мощностью 700 кВт, изготовил и провел комплекс опытно-доводочных работ с ней. Затем последовали турбины мощностью 2, 4 и 7 мегаватт по этой же схеме — для работы в энергосистеме. Параллельно разработали малую турбину мощностью 10 кВт для индивидуального пользователя.

— На какой стадии сегодня находится развитие альтернативных видов энергии в Украине?

— Пока что идет процесс становления промышленной ветроэнергетики. Мы делаем начальные шаги, но достигнутое уже позволило Украине занять 33 позицию среди стран, развивающих этот нетрадиционный источник. Всего по Украине создано порядка 300 мегаватт ветростанций мегаваттного класса – не «металлолом», а настоящие машины.

— Судя по всему, николаевских ученых можно назвать пионерами на пути возрождения ветроэнергетики?

— Действительно так. Когда мы еще в 90-х годах самостоятельно, по собственной инициативе пришли со своими идеями, проектами, разработками в Минэнерго – там были приятно удивлены.

— Есть ли у вас дальнейшие планы, связанные с развитием ветроэнергетики в Украине?

— О планах трудно говорить. Но я продолжаю «инициировать» ветреные места Николаевщины, стараюсь заинтересовать инвесторов, которые могли бы вложить деньги в строительство ветропарка. Надеюсь, доживу до того времени, когда в нашем Северном Причерноморье появится первая оффшорная ветростанция.

Беседовала Наталья Христова

Перепост: Вечерний Николаев