ЕБРР может прекратить кредитование в сфере альтернативной энергетики

29 Июн

Западные доноры собираются свернуть финансирование укра­инских проектов, посвященных альтернативной энергетике. Причина — проблемы с выпол­нением требований нового за­кона «Об электроэнергетике», вступающим в силу с 1 июля 2013 г. Инвесторы не смогли убедить власти откорректиро­вать спорный документ и обе­щают прикрыть кредитную про­грамму на неопределенное вре­мя. Об этом и о планах по энер­гетическому финансированию в Украине в эксклюзивном интер­вью «ДС» рассказал старший менеджер департамента энерго­эффективности и изменения климата Европейского банка ре­конструкции и развития Сергей Масличенко.

Сергей, насколько активно ЕБРР финансировал энергетиче­ское направление в этом году?

Согласно программе по во­зобновляемой энергетике с начала года было профинансировано три проекта. Один — по производству и использованию биогаза (компа­ния «Экопрод» получила 4,2 млн евро под биогазовый завод мощно­стью 1,5 МВт в Донецкой обл.) и два — по солнечной энергетике. Последнее — это финансирование киевской компании Rengy Development на 5,4 млн евро под строительство солнечной электро­станции в Винницкой области мощностью 5 МВт (ее оператором станет местная компания «Ренджи Томашполь»). Это совместное кредитование: 3,8 млн евро на шесть лет выделяет Европейский банк и еще 1,6 млн евро — наш партнер Clean Technology Fund (CTF), Фонд чистых технологий. Мы вместе с CTF реализуем глобальную Программу финансиро­вания альтернативной энергетики в Украине (USELF) общим объе­мом 70 млн евро: 50 млн евро вкла­дывает ЕБРР и еще 20 млн евро — Фонд. Первая солнечная програм­ма в рамках USELF также была реализована с Rengy Development: с 1 февраля 2013 г. эта компания запустила солнечную электро­станцию в той же Винницкой об­ласти, но уже мощностью 4,5 МВт. Тогда оператором выступило ООО «Грин Агро Сервис».

Если говорить обо всей програм­ме USELF, то всего нами было под­писано шесть проектов: три по за­пуску солнечных электростанций и по одному в трех направлениях — по биогазу, гидроэнергетике и ветряной энергетике. Только ЕБРР уже вложил 26 млн евро и еще порядка 10 млн евро — Clean Technology Fund.

Почему привлекли к сотруд­ничеству именно СТF?

Это инициатива междуна­родных финансовых организаций по продвижению чистых техноло­гий в странах с развивающейся экономикой. Фонд обладает более дешевыми и долгосрочными ре­сурсами, чем наше коммерческое финансирование. Привлекая его, мы закрываем потребность в софинансировании со стороны соб­ственников проектов, которое на сегодняшний день сложно найти. По условиям программы USELF, собственник должен вложить ми­нимум 40% от стоимости проекта, мы предоставляем кредит еще на 40%, а остальные 20% покрыва­ются Фондом.

ЕБРР сообщал о готовности продлить проект USELF и вложить в него еще 50 млн евро. Когда это может произойти?

Это может и не произойти. Мы говорили о выделении еще 50 млн евро при условии решения проблемы с требованиями по ме­стной составляющей нового зако­на «О внесении изменений в За­кон «Об электроэнергетике», ко­торый создает серьезные барьеры для развития сектора возобновля­емой энергетики. Если это не бу­дет сделано, Совет директоров ЕБРР может не утвердить увели­чение финансирования. Мы пла­нируем закончить выборку пер­вых 50 млн евро где-то через пол­года и продолжим наблюдать за изменениями в законодательстве. Если ситуация не улучшится, банк просто перестанет рассмат­ривать новые проекты. И дело не только в нас, но и в возможностях украинских компаний в целом выполнять требования, изложен­ные в законе. Если бы мы даже продолжили финансирование, нам некому было бы выделять средства, поскольку не было бы соответствующих законодатель­ству проектов.

В чем суть проблемы? 

Согласно новому закону компаниям, работающим в сфере альтернативной энергетики, для получения «зеленого тарифа» нужно выполнить требование так называемой «местной составляю­щей»: использование в строитель­стве отечественного оборудования и комплектующих. Для ветря­ных, солнечных и электростан­ций на биомассе, строительство которых начато после 1 января 2012 г. и введенных в строй после 1 июля 2013 г., доля местных ком­плектующих и работ должна составить 30%, а для введенных в эксплуатацию после 1 июля 2014 г. — 50%. Электростанции на биогазе должны выполнять требование о 30%-ной местной составляющей с 1 января 2014 г. и о 50%-ной — с 1 января 2015 г.

Один из наших акционеров — Евросоюз, а также большинство отраслевых ассоциаций критико­вали эти требования еще на этапе разработки закона. ЕБРР направлял соответствующие рекоменда­ции в Министерство энергетики и угольной промышленности, в про­фильный комитет Верховной Ра­ды и, наконец, Президенту, рас­считывая на ветирование закона (уже после принятия документа парламентом). Однако мы так и не были услышаны. Несмотря на то, что речь идет об установлении тор­говых барьеров и препятствии инвестированию. К слову, данная позиция также отражает точку зрения большинства иностран­ных инвесторов и финансовых уч­реждений, которые сегодня инте­ресуются Украиной.

Власти пытаются таким об­разом поддержать отечественно­го производителя…

Разумеется, и если бы речь шла только об общих объемах ме­стной составляющей, не было бы и серьезных проблем. Однако кроме квот в 30-50%, докумен­том предусматривается более де­тальная разбивка на составляю­щие: один объем инвестиций дол­жен прийтись на покупку котлов (процент от общей стоимости строительства), второй — на тур­бину и т. д. И именно ее сегодня не удается выполнить компаниям: они не могут найти в Украине по­ставщиков нужной продукции. Их просто здесь нет, и неизвестно, когда они появятся. Итог — про­ект просто замораживается.

К нам, например, перестали по­ступать новые заявки на строи­тельство солнечных электростан­ций, из-за того что в стране не на­шли производителей солнечных модулей, которые бы были серти­фицированы по евростандартам и смогли обеспечить поставку своей продукции по рыночной цене с со­ответствующими гарантийными обязательствами. Если говорить об уже накопленном пакете, то всего мы собрали 10 кредитных заявок по солнечным проектам: три из них успели профинансиро­вать в 2012-2013 гг., до вступле­ния в силу новых требований, а семь легло под сукно, и неизвест­но, когда будут прокредитованны. Скоро проблемы начнутся и с про­ектами по биомассе и биогазу, из-за того того что в Украине не производятся котлы, турбины или когенерационные установки необходимой мощности.

ЕБРР пытался привлекать к решению проблемы междуна­родные организации?

Налицо нарушение между­народных торговых правил. Одна­ко, чтобы привлечь к решению проблемы Всемирную торговую организацию, нужна официаль­ная жалоба, а на это требуется время. Мы уже слышим первые сетования со стороны производи­телей оборудования, насколько я понимаю, подобные вопросы уже передаются из Брюсселя нашему Совету директоров в Лондоне. Ве­роятно, вскоре проблема будет об­суждаться в ВТО.

Были ли подобные прецеден­ты?

Похожая история была с Ка­надой (штат Онтарио), которая в те­чение последних лет была ответчи­ком по нескольким спорам с Евро­союзом и Японией в рамках ВТО по местной составляющей. В декабре 2012 г. она их проиграла, а в мае 2013 г. это решение подтвердилось в ходе апелляции и ВТО обязал Ка­наду изменить законодательство. Был создан прецедент, и если по­добные дела будут рассматриваться по другим странам, в том числе и в Украине, то, скорее всего, они бу­дут решаться аналогичным обра­зом, но значительно быстрее.

Допустим, наши власти пой­дут на уступки по местной со­ставляющей. Каким в принципе может быть спрос на кредиты по энергетическим программам в этом году?

Ситуация в украинской экономике сегодня не самая луч­шая, и компании сокращают ин­вестиции в новые проекты. Деньги тратятся главным обра­зом на текущую деятельность и рефинансирование старых дол­гов. Это касается как проектов по возобновляемой энергетике, так и по энергоэффективности в корпоративном секторе. Я не го­ворю, что кредитных заявок нет вообще, просто их количество значительно сократилось. На­пример, в рамках программы по энергоэффективности мы наде­емся в этом году подписать три-четыре сделки, которые сегодня находятся на стадии проработ­ки: проекты готовятся как в про­мышленном секторе, так и в АПК.

Из отработанных заявок я бы выделил недавнее кредитование розничной торговой сети Novus Group: всего группа получила от нас на строительство семи гипермаркетов $50 млн, из них около $10 млн было выделено в рамках программы по энергоэффектив­ности. Эти средства будут вложе­ны в оборудование, связанное с кондиционированием и отопле­нием помещений, а также ох­лаждением продукции.

Продолжает ли ЕБРР фи­нансирование через посредни­ков?

Да, мы разместили через ук­раинские банки-партнеры (Укрэксимбанк, Мегабанк, Кредитпромбанк, банк «Форум») по­рядка $150 млн. Было прокредитовано около 100 небольших проектов по энергоэффективнос­ти и возобновляемой энергетике — по $1-2 млн евро каждый. Сейчас рассматриваем возможность выделения дополнитель­ных $100 млн под кредитные линии через украинские банки. Надеемся, что соответствующее соглашение будет подписано в начале осени 2013 г.

Будут ли привлекаться но­вые банки-партнеры?

Да, с двумя украинскими финучреждениями мы уже ве­дем переговоры на этот счет и планируем подписать договоры этой осенью. Они подали инте­ресные проекты по солнечной энергетике и ветряным электро­станциям. И, как и мы, ждут, как решится проблема с пресло­вутым законом.

Если решение вопроса о ме­стной составляющей затянется и финансирование ЕБРР и его партнеров все-таки будет замо­рожено, то сколько времени в дальнейшем потребуется для его возобновления?

Для прохождения всех про­цедур потребуется не меньше по­лугода, а то и год. Неосвоенные Украиной средства могут вкла­дываться на других рынках, ско­рее всего, это будут Балканские страны и Северная Африка.

Какого рода проекты по прямому финансированию ЕБРР (без посредничества ук­раинских банков) могут быть отложены?

В рамках программы USELF сегодня рассматриваются не­сколько проектов в сельском хо­зяйстве — это переработка лузги подсолнечника. Два похожих проекта мы профинансировали в 2011-2012 гг. — на 10 млн и 7 млн евро. Недавно поступил на рассмотрение один интересный проект по переработке сельхозотходов и один по малой гидро­энергетике.

К сожалению, государствен­ная политика направлена на развитие дорогостоящей сол­нечной энергетики, которая со­здает значительную финансо­вую нагрузку на рынке электро­энергетики. Не столь активно развивается менее дорогая в производстве тепло- и электро­энергия из биомассы, которая, грубо говоря, валяется под нога­ми. На наш взгляд, именно раз­витию энергии из биомассы и би­огаза необходимо уделять наи­большее внимание, учитывая огромный неиспользуемый по­тенциал данных ресурсов и по­стоянное и децентрализованное производство из них тепла и эле­ктроэнергии (множество малых объектов по всей Украине). Я не говорю уже об их положитель­ном влиянии с технологичес­кой, экологической и социаль­ной точек зрения.

Менял ли ЕБРР условия финансирования?

Сроки кредитования оста­лись теми же. Проекты по сол­нечной энергетике финансиро­вали сроком до шести лет: там высокий тариф, производство окупается быстрее. На втором месте по срокам окупаемости — гидроэнергетика, а также техно­логии, связанные с биомассой и биогазом. Они получают средст­ва на восемь лет. Ветряные элек­тростанции мы кредитуем до де­сяти лет: затраты на них выше и окупаются они дольше. Распро­страненным явлением во всех случаях являются так называе­мые льготные периоды, длящиеся от одного до полутора лет: предприятие получает отсрочку по погашению тела займа и пла­тит нам только проценты по кре­диту. Мы даем компании отстро­иться, запустить производство и взымаем полноразмерный кре­дитный платеж после того, как она начинает генерировать де­нежные потоки.

Если говорить о стоимости кре­дитования, то она постепенно растет. Подорожание происхо­дит по мере ухудшения рейтинга Украины международными рей­тинговыми агентствами, а также при пересчете индекса CDF (credit default swap — кредитный дефолтный своп), отражающего стоимость риска по украинским проектам. Также стоимость кре­дитов может меняться в соответ­ствии с колебаниями цен на кре­дитные ресурсы по всему миру. К слову, согласно нынешним про­гнозам, до конца 2013 г. они мо­гут вырасти на 0,5% годовых.

Совпадает ли снижение спроса на займы в Украине с мировой тенденцией?

В целом спрос на кредиты падает по всему миру. Хотя, на­пример, в России, которую мень­ше затронул экономический кризис, он остается на прежнем уровне. Очень активно наращи­вает объемы кредитования Тур­ция, она обошла Украину по темпам прироста портфеля. Ес­ли у нас 100 млн евро под энерго­эффективные проекты через коммерческие банки осваивают­ся по три-четыре года, то Турция поглощает выделенные ей 350-400 млн за два года. Там очень сильная банковская систе­ма и стремительно развивается малый и средний бизнес, чего у нас, к сожалению, пока нет.

По материалам: Деловая столица